теперь наставало время поискать себе другую реку — и построить на ней что-то иное.
Эта мысль: о необходимости искупить вину, выправить кривое, переписать набело всё вымаранное — была первой, какая пришла ему в голову, когда очнулся поздним днем 29 мая в своем заляпанном грязью внедорожнике. И посмотрел на себя в зеркало ясным, не замутненным болью и лекарствами взглядом.
Он увидел в зеркале не себя, а Ивара Озолса, погибшего жениха Настасьи Рябовой. Но, когда он поднял к лицу не свою руку, то его зеркальный двойник в точности скопировал его движение. И, когда он вздрогнул и поморщился от прикосновения к свежей ранке на правом виске, его двойник проделал то же самое. Прекрасный юноша, расставшийся с жизнью два дня тому назад, стал теперь им. И Макс понимал, что просто не имеет права провалить всё снова — не воспользоваться шансом, который он получал уже в третий раз.
Пошевелившись, он услышал, как что-то перекатилось по полу электрокара. А когда посмотрел вниз, то увидел опустевшую зеркальную капсулу. Она не разбилась, уцелела.
— Спасибо тебе, Ивар, — прошептал Макс. — Ты был героем, настоящим рыцарем без страха и упрека. И я тебя не подведу.
«И тебя, Настасья, не подведу тоже», — прибавил он мысленно. Теперь, когда он стал так похож на её погибшего жениха, он боялся произнести её имя вслух.
Преображенный доктор Берестов снова убрал капсулу в кобуру из-под Рипа ван Винкля, достал походную аптечку и наклеил белый квадрат «Листа подорожника» себе на висок. А потом вытащил из кармана расческу и зачесал на виски густые кудри Ивара — скрывшие пластырь от любопытных глаз.
— Пойдет, если не присматриваться, — решил он и вышел из электрокара, забрав с заднего сиденья оба дробовика. Их он сунул в багажник, прикрыв каким-то брезентом, валявшимся там. После чего завел машину, вывел её из-под шатра бузинных веток с еще зелеными ягодами и поехал по направлению к пропускному пункту Лухамаа.
Паспорт Ивара был при нем — вместе с пачкой червонцев Евразийской Конфедерации. И границу он пересек без всяких препон, даже помощь его прежних знакомцев на пропускном пункте не понадобилась. Если бы он выглядел на свой прежний возраст, на него, пожалуй, поглядывали бы удивленно из-за джинсов и куртки, которые стали ему коротки: Ивар явно был выше ростом, чем прежний Макс. Однако восемнадцатилетний юноша, выросший из своей одежды, ни у кого недоумения не вызывал.
2
Макс прибыл в «Сириус», когда уже начинало смеркаться. И, оставив свой внедорожник на стоянке, огляделся по сторонам — не видно ли где Настасьи? Глупо, конечно, было рассчитывать на это — когда он сам велел ей сидеть в номере; но ведь рядом со стоянкой была расположена площадка для выгула собак, и девушка могла бы выйти туда вместе с Гастоном. Однако ни её, ни своего ньюфа доктор Берестов не увидел. И поспешил к административному корпусу, о местоположении он был прекрасно осведомлен: ему не впервой было этот мотель посещать.
— Здравствуйте, меня зовут Андрей! — с дежурной улыбкой повернулся к нему парень за стойкой. — Чем я могу вам помочь?
Макс объяснил ему, чем. И молодой портье проявил невероятную сговорчивость и полную готовность содействовать ему во всем. Новый вид Макса ничуть его не обманул: Андрей сразу уразумел, что внешность юноши принадлежит человеку, который на деле старше его самого. И портье, даже не заглянув в паспорт гостя, спросил его имя-отчество, после чего стал почтительно обращаться к нему: Максим Алексеевич.
Вот только — они чуть было не опоздали. Когда Андрей узнал от своего нового нанимателя, кто именно ему нужен, то проявил серьезную обеспокоенность.
— Про эту девушку здесь уже расспрашивал один тип — прибалт какой-то, — сказал он. — Узнавал, в каком номере она поселилась.
Бессмысленно было спрашивать, сообщил портье эту информацию прибалту или нет. Ясно было, что сообщил.
— Но, я надеюсь, — сказал Макс, — вы не откажетесь принять от меня небольшую сумму — в качестве авансовой платы за содействие в поисках этой девушки? — И он выложил на стойку четыре банкноты по пятьдесят червонцев каждая.
Андрей, порозовевший от радости, тут же эти деньги сгреб. И через минуту уже шел вместе с Максом к его внедорожнику, откуда они забрали оба дробовика и поспешили в Настасьин номер. Где и обнаружили босую рыжую дамочку, которая при их появлении впала в истерику и принялась орать, тыча пальцем в Макса:
— Ты же умер! Тот сукин сын сказал мне, что ты умер! Хотя ведь он сказал, что и дед Настасьин — тоже умер. Как же это я не поняла, что он врет?
Макс тут же догадался, кто перед ним, хоть Настасья и описывала старшую из двух сестер Ивара иначе. Удивился он только этому «тоже» — относившемуся к профессору Королеву. Но сейчас некогда было разбираться с этим.
— А ну, прекрати голосить! — рявкнул на дамочку Макс. — И говори, где Настасья, пока я башку тебе не снес! — И он качнул стволом дробовика перед её лицом.
— Убежала! — прогнусавила рыжая. — С этим поганым кобелем!
— Что значит — убежала с кобелем? С ньюфаундлендом? С большим черным псом?
— Нет! За ней побежал этот кобелина Розен! Ну, то есть да: тот кобель черный, здоровенный — он тоже побежал с ней вместе.
Тогда-то с улицы и донесся бухающий лай Гастона, а потом — его короткий взвизг.
— У тебя есть мастер-ключ? — Макс быстро повернулся к портье.
— Есть — универсальный мастер-ключ. — В голосе парня послышалась гордость. — Подходит не только для дверных замков, но и для любых транспортных…
— Да, да, я знаю! Тогда запри рыжую в номере и беги за мной следом! — И Макс выскочил за дверь — в сгущающийся сумрак.
В какую сторону бежать, он не знал. Гастон больше не лаял, и не доносилось вообще никаких звуков, которые помогли бы сориентироваться. Так что Макс припустил вокруг корпуса для собачников, крутя головой. И — на собачьей площадке позади здания он разглядел несколько темных пятен. В одном, неподвижном, он узнал своего пса. А в двух других, движущихся — мужчину и девушку.
Сделав небольшой крюк, Макс побежал к ним сбоку. Рыхлый песок приглушал его шаги, и ни один из этих двоих его не заметил. Но и сам он разглядел обидчика Настасьи, только оказавшись от него в трех или четырех шагах. Мартин Розен, выдающийся политик и основатель секты добрых пастырей, был страшно увлечен тем, что пытался сломать шею барышне Рябовой. И заметил присутствие Макса, только когда тот прижал ему к
